четверг, 14 февраля 2013 г.

АРМЕЙСКАЯ СЛУЖБА. ПРИЗЫВ. Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уварович.


Первого марта 1936 года я вернулся из рейса, поставил АМО-3 на стоянку около гаража (теплой стоянки у нас не было) и зашел к диспетчеру, чтобы сдать путевку. Она встретила меня возгласом:

- Ванечка! А тебе повестка в райвоенкомат!

Ванечкой она меня всегда звала. Взял у женщины повестку, стал читать. В ней сообщалось, чтобы я второго марта к десяти часам явился в Тогучинский райвоенкомат, к начальнику первой части. Николай Михайлович не предложил мне сдать машину и получить расчет, да я и сам думал: не возьмут же меня сразу в армию, дадут какое-то время, как всем призывникам, которые уходили до меня.


С этой уверенностью я встал утром рано, слабенько покушал, оделся обыденно, сел в попутную машину, шофер которой был мне хорошим товарищем, и мы поехали. Всю дорогу вели веселый разговор - обо всем, что в прошлом, что будет дальше. Сеня, так звали шофера, намекнул, чтобы я его не забыл, пригласил на проводы. Сам он отслужил год назад, много рассказывал об армии хорошего и как будто радовался, что я ухожу служить. Я тоже ждал призыва, ждал с каким-то трепетом и нетерпением. Хотелось скорее надеть форму красноармейца. Полюбилась она мне с того момента, когда я впервые, во время своего похода в Томск, встретился с красноармейцами, охранявшими мост через реку Томь.

Приехали в Тогучин рано. Сеня высадил меня возле райвоенкомата, а сам отправился на погрузку. В здании РВК толпилось много молодежи со всего района. Военных званий я не знал, поэтому у окошечка дежурного командира спросил просто:
- Товарищ, я из совхоза "Политотделец". По повестке. Москвин моя фамилия.
Он порылся в журнале.
- Идите в третий кабинет.
Около кабинета людей не было. Я открыл дверь, спросил:
- Можно?
- Входите! - долетел от стола из-за спин стоящих допризывников повелительный голос.

Встал в очередь, ожидая, когда начальник пригласит меня к столу. Когда все ушли, начальник взял мою повестку, прочитал и сказал сидящей за другим столом девушке:
- Отведи допризывника в приемную комиссию.
Я поднялся и пошагал за девушкой. Она вошла комнату, где заседала комиссия, оставив меня у двери. Через две-три минуты появилась, пригласила войти.
- Хочешь в армию? - спросил пожилой мужчина в белом халате.
- Не возражаю, - ответил я.

По лицам медиков промелькнули улыбки. Женщина-врач предложила раздеться по пояс. Я снял рубашку (майки мы не носили). Она осмотрела меня, послушала через трубочку, задала несколько вопросов: не болен ли, не болел ли какими болезнями, и сказала:
- Одевайтесь!
Медики посовещались. Мужчина в белом халате сказал:
- Идите в зал! Ждите, вас вызовут.
Ждал я долго, наконец, услышал свою фамилию. Меня повели в комнату, там остригли, через час погрузили в вагон и отправили в Новосибирск. Остальные допризывники поехали по домам.

В Новосибирске я был уже вечером, нашел нужный адрес, вошел в помещение. Там толпились постриженные, такие же, как я, допризывники - видимо, городские. Я поздоровался, спросил стоящего рядом:
- Чего ждем?
- Ты откуда? - услышал в ответ.
- Из Тогучина.
- Один?
- Один.
- Тогда вливайся в нашу компанию. Скоро двинемся в путь. Шофер?
- Шофер, - ответил я.
- Значит, в одну часть. Будем знакомы - Писарев, - назвался сосед, подавая мне руку.
- Москвин, - ответил я, пожимая ее.

Часов в десять вечера, под руководством старшины с четырьмя треугольниками в петлицах, мы погрузились в пассажирский вагон поезда и тронулись в путь. Вот так, не сдав машину, не получив зарплату, без денег и продуктов я оказался в поезде среди будущих моих однополчан.

Писарев понял мое бедственное положение сразу же, как мы сели в вагон. Он не оставил меня в беде. Открыл чемоданчик и стал угощать, положив начало нашей дружбе на все время совместной службы в автороте.