четверг, 14 февраля 2013 г.

НОВОСИБИРСК. ИЮНЬ 1941-го ГОДА Воспоминания и дневники моего отца МОСКВИНА Ивана Уваровича..


В Новосибирск прибыли 13 июня. В пути почему-то нас долго держали на станциях. В Новосибирске стояли недолго, где-то не более часа. Путь наш лежал в сторону Семипалатинска - это я определил, когда мы проезжали станцию Черепаново, и был озадачен тем, что нас везут на юг, задавался вопросом: куда? Вскоре все поняли, что нас, видимо, направляют в Туркестанский военный округ. Мы прислушивались к сообщениям по радио, вчитывались в газетные статьи, ища причину нашего перемещения к югу. Командование молчало: тоже, видимо, не знали. Так, в догадках, жили мы до 16 июня, когда нас направили на северо-запад, в сторону Туркестана. Проехали Джамбул, Чимкент, а после станции Арысь вдруг наш путь пошел строго на север.

Что хорошо запомнилось?
Когда проехали Арысь, примерно километров через десять линию железной дороги переходило огромное количество лягушек. Вся степь и полотно железной дороги были покрыты лягушками. Наш эшелон остановился. Почему? Мы не знали. То ли паровоз забуксовал, то ли машинисты специально остановили поезд? Мы смотрели на это поразительное зрелище с каким-то брезгливым отвращением, но и с любопытством. Кто-то в вагоне сказал:
- Плохая примета.

И начались суждения. Зайцев, не расстававшийся с гитарой, проговорил:
- Мой отец рассказывал, как много было крыс перед войной, просто нашествие везде: в амбарах, в подполье, даже лезли в дом. Не перед войной ли идут эти лягушки? - закончил он.
Да и люди сразу как-то примолкли. Я развернул карту, стали смотреть наш путь. Дорога шла через Кзыл-Орду на Актюбинск - Уральск - Саратов. Стало понятно, что нас везут на запад окольными путями.

22 июня рано утром мы прибыли в Саратов, стояли долго, сделали выводку лошадей, позавтракали, и я побежал в вокзал. При самом входе в здание вдруг услышал в репродукторе тревожный голос диктора:
- Внимание! Внимание! Говорит Москва! У микрофона - министр иностранных дел Молотов.
Я замер, и все, кто шел сзади меня, кто шел навстречу - остановились, прислушиваясь. 

Репродуктор прохрипел и раздался голос Молотова. Он говорил спокойно, но с тревогой. Говорил о том, что на нас вероломно напали немецкие фашисты, что началась война на всей западной границе. Я не стал слушать дальше, выбрался из толпы и бегом побежал к своему вагону.
В вагоне гремел репродуктор. Все уже знали, что началась война. Многие задавали вопрос, один и тот же: 
- Почему нас так долго возили по дорогам? Почему не везли прямо на запад, и побыстрей?

Ответ получили уже в пути. Комиссар полка Колпаков выступил по местному радио, разъясняя, что так надо было, таков был приказ правительства. Но мы не понимали такого приказа.